— Что-то тебя беспокоит, — наконец сказала она. — О чем призадумался? Выкладывай.

— Синтия, что говорит твоя интуиция? Может, нам грозит землетрясение? Земля разверзнется? Или вот-вот объявят войну? А может, опасность угрожает только лютикам в нашем саду?

— Погоди. Дай сосредоточиться.

Он открыл глаза и стал наблюдать за Синтией. Теперь глаза закрыла она и замерла, словно статуя, сложив на коленях руки. Наконец улыбнулась и покачала головой.

— Нет. Ни нам, ни лютикам ничего не грозит: ни землетрясение, ни война, ни мор. Что это на тебя нашло?

— Кое-кто поговаривает о конце света. Вообще-то двое таких, но…

Со стуком распахнулись ажурные двери веранды. Фортнем вздрогнул всем телом, словно его ударили.

— Что случилось?

На веранду прошествовал Том с огородным лотком в руках.

— Прости, папа. Я тебя не задел?

— Нет, ничего. — Фортнем встал, довольный, что может прервать неприятный разговор. — Урожаем пришел похвастать?

Том нетерпеливо шагнул вперед.

— Это еще не все. Растут как на дрожжах. Побольше воды, и за семь часов — гляньте, какие выросли!

Он поставил лоток между родителями. Урожай и впрямь был просто невероятный. Сотни маленьких коричневато-серых грибочков вытягивались из влажной почвы.

— Черт побери! Потрясающе! — воскликнул Фортнем. Синтия хотела было дотронуться до лотка, протянула руку, но тут же отдернула с тяжелым чувством.

— Не хочу тебя расстраивать, но… Среди них точно нет ядовитых?

— Можно подумать, я вас травить собираюсь? Что это — поганки?! оскорбленно закричал Том.

— Вот именно, — тут же отозвалась Синтия, — как узнать, что они съедобные?

— Очень просто, — заявил Том. — Съесть. Останешься в живых — хорошо. А умрешь — не взыщи!

И он грубовато рассмеялся. Фортнем повеселел, но Синтию всю передернуло. Она опустилась на стул.